Тип пустослова Иудушки Головлева в романе «Господа Головлевы»

Многие литераторы обращались к теме семьи. Наиболее яркий пример — Л. Толстой и его «Анна Каренина». Салтыков-Щедрин семью считал одним из главных оплотов государства. Обратимся к роману «Господа Головлевы». Изображенная в этой книге семья — не та опора государства, на которую уповал автор, а полная противоположность ей. Роман в большинстве критических статей и заметок называют «отходной крепостничеству». Семейство Головлевых — дворяне, владельцы крепостных крестьян — живут как раз в то Время, когда произошла отмена крепостничества. Рушится постепенностарый государственный строй, а с ним и многие семьи. Но это — социальный аспект романа. Если же абстрагироваться от тех общественных вопросов, которых хотел коснуться Салтыков-Щедрин, и рассматривать род Головлевых просто как отдельно взятую фамилию, то в голову ( приходит одна простая и очевидная аксиома: они «съели» сами себя. Головлевы, если можно так выразиться, — антиидеал семьи. В каждом из членов этого семейства столько пороков, что разобщенность их понятна. Каждый стремится отхватить себе кусок побольше. Все занимаются накоплением материальных ценностей, явно не сознавая конечной цели своего скопидомства. Яркий пример — Арина Петровна. Безусловно, некоторую симпатию у читателя вызывают ее энергичность и целеустремленность. Деловая сметка в человеке всегда порождает, по крайней мере, уважение. Но самое удивительное, что все начинания Арины Петровны абсолютно бесцельны. Она экономит, недоедает сама и недокармливает семью, словом, показывает себя крайне расчетливой хозяйкой. Эта расчетливость оборачивается бесчувственностью и деспотизмом. Автор говорит, что всю жизнь слово «семья» не сходило у нее с языка, что она ни делала — делалось во имя семьи. А в результате оказывается, что именно этого у нее не было на самом деле. Был пустой звук, вывеска, под которой совершались никому не нужные дела. В стремлении поддерживать семью Арина Петровна ее и разрушила. Остальные же Головлевы, кажется, вообще не задумываются о том, что они — члены одного рода. Они воспринимают кровные отношения лишь в том смысле, что от родственников можно что-либо получить после смерти или еще до нее. Тот же Иудушка, называя Арину Петровну не иначе как «бесценным другом маменькой», не задумывается о том, что она действительно его мать, давшая ему жизнь, выкормившая его, воспитавшая, пусть не лучшим образом, но выполнившая материнские обязанности. Несмотря на формальное внимание к детям, мать не любила ни их, ни мужа. Неудивительно, что, растя в такой атмосфере, дети тоже не испытывают никаких чувств к родителям. Подобная семейная традиция сохраняется, естественно, и в дальнейшем. Дети Иудушки, воспринимая отца единственно как источник доходов, вряд ли сознают, что это тот человек, который породил их. Он также мерит свои отношения с сыновьями денежной меркой. Про самого младшего, незаконнорожденного сына и разговора нет. Его Иудушка не просто не признает, он сам себе способен внушить мысль, что никакого ребенка и нет. Его лицемерие доходит до того, что он в свойственном ему ханжеском тоне осуждает мать собственного ребенка! Семья для Головлевых вообще не является той пристанью, куда так естественно стремиться обычному человеку. Напротив, многие, особенно дети, младшее поколение, стремятся вырваться из родового имейия, поскольку прекрасно сознают, что в Головлеве их не ожидает ничего, кроме духовного загнивания. Но даже те, кому удалось вырваться, обречены, поскольку над самим родом Головлевых тяготеет «злополучный фатум», который настигает всех вне зависимости от места их нахождения. Если кто-то не находит сил покончить с собой, то возвращается в родное имение. Хотя Головлево — могила для тех, кто туда вернулся, но другого пути у них просто нет. Так Степка-балбес, возможно самый удачливый из детей в плане образования, возвращается к матери. Он проклинает весь свет, но все же идет домой, терзаемый только одной мыслью: «заест». Подобно Степке, через много лет тот же путь проделывает Аннинька, так рвавшаяся на волю. И приходит она лишь затем, чтобы умереть. Она умрет последней, но смерть ее ничем не будет отличаться от смертей ее родных. Никто из них не нашел успокоения в свой последний час. Если у простого человека утешением, последним светочем бывает семья, то никому из Головлевых на долю не выпало и этой последней радости. Тип пустослова (Иудушки Головлева) — художественное открытие М. Е. Салтыкова-Щедрина. До этого в русской литературе, у Гоголя, Достоевского, встречаются образы, отдаленно напоминающие Иудушку, но это лишь легкие намеки. Ни до, ни после Салтыкова-Щедрина никто не сумел изобразить образ пустозвона с такой обличительной ясностью. Увидев впервые несимпатичного «откровенного ребенка», подлизывающегося к матери, подслушивающего, наушничающего, читатель вряд ли может представить то отвратительное, вызывающее содрогание создание, которое кончает с собой в конце книги. Образ меняется до неузнаваемости. Только имя остается неизменным. Как Порфирий становится Иудушкой с первых страниц романа, так Иудушкой и умирает. Одна из главных черт Иудушки (не считая, разумеется, пустословия) — лицемерие, разительное противоречие между благонамеренными рассуждениями и грязными устремлениями. Все попытки Порфирия Головлева урвать себе кусок покрупнее, удержать лишнюю копейку, все его убийства (никак иначе и назовешь его политику в отношении родных), словом все, что он делает, сопровождается молитвами и благочестивыми речами. Поминая через каждое слово Христа, Иудушка посылает на верную гибель своего сына Петеньку, домогается племянницу Ашшньку, отправляет собственного новорожденного младенца в воспитательный дом. Но не только подобными «богоугодными» речами изводит Иудушка домочадцев. У него есть еще две излюбленные темы: семья и хозяйство. На этом, собственно, простор его излияний и ограничивается в силу полного невежества и нежелания видеть что-либо, лежащее за пределами его маленького мирка. Однако эти бытовые разговоры, которые не прочь повести и маменька Арина Петровна, в устах Иудушки превращаются в бесконечные нравоучения. Он просто-таки тиранит всю семью, доводя ее до полного изнеможения. Конечно, все эти льстивые приторные речи никого не обманывают. Мать с детства не доверяет Порфишке: слишком уж он переигрывает. Лицемерие, соединенное с невежеством, не умеет вводить в заблуждение. Есть в «Господах Головлевых» несколько сильных сцен, которые заставляют читателя почти физически ощутить состояние угнетенности от обволакивающих речей Иудушки. Например, разговор его с лежащим при смерти братом Павлом. Несчастный умирающий задыхается от присутствия Иудушки, а тот, якобы не замечания этих метаний, «по-родственному» подшучивает над братом. Жертвы Иудушки никогда не чувствуют себя столь беззащитными, как в моменты, когда его пустословие выражается в «безобидных» подшучиваниях, которым нет конца. Такая же напряженность чувствуется в том месте романа, где Аннинька, почти обессилев, пытается вырваться из дядиного дома. Чем дальше длится повествование, тем больше людей попадает под гнет Иудушкина тиранства. Он изводит всех, кто попадает в его поле зрения, при этом сам оставаясь неуязвимым. И все же даже в его броне бывают трещины. Так, он очень боится проклятия Арины Петровны. Она же приберегает это свое оружие как последнее средство против сына-кровопивца. Увы, когда она и в самом деле . проклинает Порфирия, это не производит на него того действия, которого он сам боялся. Еще одна слабость Иудушки — страх перед уходом Евпраксеюшки, то есть боязнь нарушить раз инавсегда заведенный уклад жизни. Однако Евпраксеюшка может только грозить своим уходом, сама же остается на месте. Постепенно и этот страх хозяина Головлева притупляется. Весь жизненный уклад Иудушки — переливание из пустого в порожнее. Он считает несуществующие доходы, представляет себе какие-то невероятные ситуации и сам же решает их. Постепенно, когда не остается вокруг никого из живых, кого можно было бы заесть, Иудушка начинает изводить тех, кто является ему в воображении. Он мстит всем без разбора, неизвестно за что: попрекает мертвую мать, штрафует мужиков, грабит крестьян. Это происходит все с той же въевшейся в душу фальшивой ласковостью. Только можно ли сказать «душа» о внутренней сущности Иудушки? Салтыков-Щедрин не говорит о сути Порфишки-кровопивца иначе как о прахе. Иудушка Головлев действительно «вечный тип». Его имя стало уже нарицательным. Иудушка — олицетворение личности, напрямую идущей к саморазрушению и не осознающей этого до самого последнего момента.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *