ТЕМА ПОЭТА И ПОЭЗИИ В ЛИРИКЕ ПУШКИНА И ЛЕРМОНТОВА

Пушкин и Лермонтов. Их имена рядом на небосклоне русской поэзии. В своем творчестве каждый из них достиг вершин мастерства, поэтому так интересны и важны для нас их мысли о поэте и поэзии, о месте писателя в обществе. Мысли эти выстраданы, подчеркнуто независимы от мнений «светской черни» (стихотворения А.С. Пушкина «Разговор книгопродавца с поэтом» (1824), «Поэт и толпа» (1828), «Поэту» (1830) и другие). Кто же такой поэт в представлении Пушкина и Лермонтова? Поэт — избранник неба (Лермонтов о себе: «Нет, я не Байрон, я другой. Еще неведомый избранник…»), наперсникбогов (вспомним стихотворение Пушкина «Дельвигу» (1817): «наперснику богов не страшны бури злые…»), обладающий рядом качеств, которые отличают его от обычных людей. Поэт наделен всечеловеческой, вселенской отзывчивостью. «Чувство правды», способность видеть мир таким, каков он есть, — неотъемлемое свойство всякого истинного поэта. Есть чувство правды в сердце человека, Святое вечности зерно: Пространство без границ, теченье века Объемлет в краткий миг оно, — писал М.Ю. Лермонтов в стихотворении «Мой дом» в 1830 году. Высшая художественная правда достигается ценой больших лишений, ценой жертвенного служения добру. Пушкин вообще считал, что: Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон, В заботах суетного света Он малодушно погружен… («Поэт», 1827) Поэтическое служение — всегда жертва, связанная с отречением от многих «мирских благ». В послании «К другу стихотворцу» (1814) Пушкиным сказаны горькие слова о судьбе русских поэтов: Лачужка под землей, высоки чердаки — Вот пышны их дворцы, великолепны залы. Поэтов — хвалят все, питают — лишь журналы; Катится мимо их фортуны колесо… К идее жертвенности поэтического служения подводили Пушкина и Лермонтова раздумья об их собственных судьбах, сама историческая действительность. Перед глазами Пушкина был пример поэтов-декабристов, в ушах Лермонтова еще словно бы звучал преступный выстрел Дантеса. Показательно, что «глагол смерти» дважды используется уже в самом начале стихотворения «Смерть поэта» (1837): Погиб поэт! — невольник чести — Пал, оклеветанный молвой… Мотив жертвенности чувствуется и в стихотворении Пушкина «Пророк» (1826), и в одноименном произведении Лермонтова. Пушкинский пророк дан в развитии, в динамике, в движении. Кульминация стихотворения заключается в словах: И он мне грудь рассек мечом, И сердце трепетное вынул, И угль, пылающий огнем, Во грудь отверстую водвинул. Но принесенная жертва не напрасна. Энергия находит выход в повелительном «жги» последней строки: И Бога глас ко мне воззвал: «Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей, И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей». Стихотворение Лермонтова «Пророк» (1841) создано совсем в другую эпоху. Усиление консервативных тенденций в обществе оказало влияние и на поэзию. Лермонтовского пророка забрасывают камнями. Он бежит от «ближних», бежит, но остается пророком. Жертва принесена, но это бесполезная жертва. В этом и заключается трагизм лермонтовского героя. Пророку внемлет лишь безгрешная природа: Завет предвечного храня, Мне тварь покорна там земная; И звезды слушают меня, Лучами радостно играя. Самолюбивые старцы пугают им детей: «…Смотрите ж, дети, на него: Как он угрюм, и худ, и бледен! Смотрите, как он наг и беден, Как презирают все его!» Сходные мотивы находим и во многих других стихотворениях Лермонтова периода политической реакции в стране: «Поэт» (1838), «Не верь себе» (1839), «Журналист, читатель и писатель» (1840) и в лирике Пушкина 1830-х годов. Достаточно вспомнить стихотворение «Эхо» (1831): Ревет ли зверь в лесу глухом, Трубит ли рог, гремит ли гром, Поет ли дева за холмом — На всякий звук Свой отклик в воздухе пустом Родишь ты вдруг. Ты внемлешь грохоту громов, И гласу бури и валов, И крику сельских пастухов — И шлешь ответ; Тебе ж нет отзыва… Таков И ты, поэт! Печальные, горькие слова! Трагическое признание гения, обреченного на непонимание современников! И все-таки время расставило все на свои места. Поэзия Пушкина и Лермонтова заняла достойное место в русской классической литературе. Сбылись пророческие слова Пушкина: Нет, весь я не умру — душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит — И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *