Легендарные приключения витязей и волшебников в произведениях Пушкина

Творческий рост Пушкина за три года его работы над «Русланом и Людмилой» поистине поразителен. Даровитый лицеист превращается в первого писателя страны. Под его пером «бурлеска» перерождается в героику. Эпическая пародия перерастает в историческую баталию. Легендарные приключения витязей и волшебников отливаются в могучий волевой подъем русского воина, отстаивающего честь и неприкосновенность своей земли. В развитии своего замысла Пушкин из поэта — комика вырастает в певца национального величия и всенародной славы. Если корни его поэмыещё переплетаются с «Монахом» и «Тенью Фонвизина», её лиственная крона уже поднимается к «Полтаве» «Медному всаднику». 26 июля 1820 года Пушкин создает свое первое романтическое стихотворение — эпилог к «Руслану и Людмиле». Этот заключительный фрагмент в определенной мере расходится по стилю с духом поэмы, которую призван завершить. Это не столько послесловие к волшебной саге, сколько увертюра к циклу современных поэтических новелл. В Петербургский период жизни Пушкина мы встречаем примеры его обращения к историческим событиям в оде «Вольность». Но эти примеры там присутствуют лишь как аргументы, доказывающие основной тезис незыблемости закона. Та историческая философия, которая вложена в интерпретацию этих примеров, сводится к формуле: «Клии страшный глас», т.е. приговор истории, роковое возмездие, постигающее всех нарушителей извечного закона. Мировоззрение, заключенное в основе «Вольности», при всех исторических примерах, в ней заключенное, следует охарактеризовать как антиисторическое. В этой оде Пушкин исходит из основных положений просветителей XVIII века, сформулированных в учении о естественном праве. В этот период Пушкин не ставит вопроса об историческом происхождении социального зла. Борьба внутри общества рассматривается как борьба человека против человека, сильного против слабого. Не люди, а неизменный «вечный закон» спасет общество от бедствий. Этот эпитет «вечный» в сочетании с эпитетом «роковой» в достаточной мере характеризуют отношение к действительности, по природе своей метафизическое. Нарушение вечного закона, от кого бы оно не исходило, влечет за собой историческое возмездие — новое преступление и новые общественные бедствия. Подобная система взглядов характерна для идеологии дворянских революционеров: в их просветительской программе естественно выступали идеи абстрактного эгалитаризма — юридического равенства перед законом, чуждые всякого стремления существенной социальной перестройке. Это были несколько ослабленные идеи буржуазной революции, идеи, по своей психологии филантропические. Основное зло усматривалось в тирании государственной и полицейской, т.е. в злоупотреблении правом управления и собственности; спасение общества от тирании видели в «разумном» ограничении власти, но с сохранением социальной структуры общества. Не во многом изменилось это мировоззрение и в романтический период творчества Пушкина. В южных поэмах Пушкина в несколько абстрактной форме изображен романический герой — одиночка, своим сознанием поднявшийся выше порочного общества, окружающего его. Он изображен беглецом из этого общества, вступающего в конфликт с ним. Но конфликт этот индивидуалистического порядка, выражение его — измена дружбе и любви. Для обострения конфликта Пушкин переносит героя в экзотическую среду примитивного сознания, близкого к гармонической природе. При таком типе осознания действительности о подлинном историзме говорить нельзя. Такое изображение действительности исключает историческое изучение. Между тем именно на юге Пушкин чаще возвращается к исторической теме. Глубокое сочувствие Пушкина к отверженцам современного общества становится темой его неоконченной кишиневской поэмы 1821 года «Братья разбойники». Она связана с замыслом поэмы о знаменитом вожде восстаний XVII века. Сохранившийся отрывок изображает обыкновенных разбойников, но это только введение в большую поэму на другую тему — о казачьих набегах разинского типа и о любовной трагедии на струге предводителя волжской вольницы. Это явствует из плана, где выступают уже не лесные душегубы, убивающие одиноких путников, а боевые казаки — есаул и его атаман, как чины и представители казачьего войска. Заглавие поэмы было, видимо, свободно от уголовного или обывательского понимания термина «разбой» как позорного и страшного дела; оно сохраняло некоторый оттенок удальства, молодечества, смелого вызова, даже социального протеста (как и в ряде позднейших замыслов творца «Дубровского»). Для разработки этой запретной темы Пушкин обращается к фольклору. Основываясь на исторических преданиях он предполагает свободно изложить события старинной вольницы. Предводитель восставшей голытьбы выступит в лице анонимного атамана, действующего в другую эпоху, но сохраняющего основные черты своего характера. Вступление к главной части поэмы ) «На Волге в тишине ночной Ветрило бледное белеет…») представляет собой обычный зачин целого цикла песен о Степане Разине, который Пушкин разработает в своей народной балладе 1826 года ) «Как по Волге по реке по широкой выплывает востроносая лодка…»). Неудивительно, что такая поэма была сожжена в 1823 году. Судя по плану, продолжение показало бы исторические казачьи походы, раскрывающие во весь рост могучие натуры их знаменитых атаманов. Уже в эпилоге первой романтической поэмы — «Кавказский пленник» — Пушкин обещал воспеть «Мстислава древний поединок». Он уже приступил к составлению плана новой поэмы, но и здесь дело дальше не пошло. Из этого плана можно только заключить, что Пушкин, поощренный успехом «Руслана и Людмилы», хотел написать вторую поэму-сказку, избрав местом действия Северный Кавказ, знакомый ему по свежим впечатлениям. Из истории Пушкин хотел взять только эпизод поединка Мстислава с Редедею, князем носорогов. Все остальное бралось из былин и сказок. В поэме соединились эпизоды поездки Ильи и Добрыни, эпизоды поединка Ильи Муромца с его сыном, эпизод меча — кладенца из сказки о Бове, какие-то эпизоды о Еруслане и т.п. Эти исторические темы подсказывали Пушкину его друзья — декабристы, патриотически увлеченные русскими древностями, идеализировавшие вечевой строй древней Руси. Дольше всего Пушкин задержался на подсказанном ему сюжете о восстании Вадима против самодержавной власти Рюрика. Можно почти с уверенностью сказать, что тему эту подсказал Пушкину Владимир Раевский. Романтик Пушкин собирался написать драму по самому последнему классическому образцу. Исторический маскарад, свойственный классицизму, присутствует в «Вадиме» Пушкина в полной мере. Кстати, необходимо выяснить, какие темы понимались в эти годы как темы исторические. Интерес к историческим темам в декабристской среде сочетался с идеализацией вечевого строя в Новгороде. Эпизоды, связанные с борьбой за вольность, особенно привлекают внимание декабристов. Поэтому в особенной степени достойными исторического изучения и исторического изображения в художественных произведениях считался ранний период Новгородского и Киевского государств, затем эпоха длительной борьбы Новгорода за свою независимость. В своем поэтическом творчестве Пушкин коснулся исторической темы в балладе «Песнь о вещем Олеге». В то время как в «Вадиме» Пушкин совершенно не заботился ни об исторической точности, ни об историческом колорите, здесь именно исторический колорит является предметом особой заботы Пушкина. Он обращается к определенной летописи и старается соблюсти возможную точность в упоминаемых событиях. Данную балладу характеризует некоторая оторванность исторического сюжета от больших вопросов, занимавших Пушкина в годы весьма острого политического напряжения внутри страны. Баллада написана в один год с «Вадимом» и «Запиской», но в ней совершенно не отразились центральные вопросы времени. Вообще для исторической темы в творчестве Пушкина характерна тесная связь между современными запросами и избираемой для изображения эпохой. Почти никогда Пушкин не обращается к истории вне ее связи с современностью, а «Песнь о вещем Олеге» кажется какой-то картинкой, никак с прочим творчеством Пушкина не связанной.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *