Описание персонажей в произведениях Платонова

Многие произведения, созданные нашими писателями в 20—30-х годах XX века, пришли к нам только в последние годы. Книги Платонова, Замятина, Пастэрнака, Гроссмана не увидели свет при жизни авторов. Но эти произведения выдержали проверку временем, и сегодня они особенно интересны тем, что позволяют нам лучше понять переломные моменты отечественной истории. Опальные писатели никогда не отступали от выстраданных ими убеждений. По чисто политическим мотивам мы многие десятилетия не имели доступа к произведениям А. Платонова. А. Платонов принадлежитк тем немногочисленным авторам, кто услышал в революции не только «музыку», но и отчаянный крик. Он увидел, что добрым желаниям иногда соответствуют злые дела, а в замыслах добра кто-то предусмотрел для усиления своей власти уничтожение многих ни в чем не повинных людей, якобы мешающих достижению общего блага. Платонов ни на кого не похож. Каждый, кто впервые открывает его книги, сразу же вынужден отказаться от привычной беглости чтения: глаз готов скользить по знакомым очертаниям слов, но при этом разум отказывается поспевать за временем. Какая-то сила задерживает восприятие читающего на каждом слове, каждом сочетании слов. И здесь не тайна мастерства, а тайна человека, разгадывание которой, по убеждению Достоевского, есть единственное дело, достойное того, чтобы посвятить ему жизнь. Герои Платонова говорят о «пролетарском веществе». Сам Платонов говорил о «социалистическом веществе». В эти понятия он включает живых людей. У Платонова идея и человек не сливаются. Идея не закрывает человека наглухо. В его произведениях мы видим именно «социалистическое вещество», которое стремится из себя самого построить абсолютный идеал. Из кого же состоит живое «социалистическое вещество» у Платонова? Из романтиков жизни в самом полном смысле слова. Они мыслят масштабами общечеловеческих категорий и свободны от каких бы то ни было проявлений эгоизма. На первый взгляд может показаться, что это люди с асоциальным мышлением, поскольку их ум не ведает никаких социально-административных ограничений. Они непритязательны, неудобства быта переносят легко, как бы не замечая их вовсе. Откуда эти люди приходят, каково их прошлое — не всегда можно установить, поскольку для Платонова это не самое важное. Все они — преобразователи мира. Гуманизм этих людей и вполне определенная социальная направленность их устремлений заключается в поставленной цели — подчинить силы природы человеку. Именно от них надо ждать достижения мечты. Именно они когда-нибудь смогут обратить фантазию в реальность, и сами не заметят этого. Данный тип людей представлен инженерами, механиками, изобретателями, философами, фантазерами — людьми раскрепощенной мысли. Герои-романтики Платонова политикой как таковой не занимаются, потому что они рассматривают свершившуюся революцию как решенный политический вопрос. Все, кто этого не хотел, потерпели поражение и сметены. Политикой они не занимаются еще и потому, что в начале 20-х годов новое советское государство еще не сложилось, сложились лишь власть и аппарат власти. Вторая группа персонажей — это романтики битвы, люди, сформировавшиеся на фронтах гражданской войны. Бойцы. Чрезвычайно ограниченные натуры, таких обычно в массовом порядке порождает эпоха битв. Бесстрашные, бескорыстные, честные, предельно откровенные. Все в них запрограммировано на действие. В силу понятных причин имен-но они, вернувшись с фронта, пользовались в победившей республике безоговорочным доверием и моральным правом на руководящие посты. Они приступают к делу с наилучшими намерениями и с присущей им энергией, но вскоре обнаруживается, что большинство из них в новых условиях чисто автоматически руководят так, как командовали полками и эскадронами на войне. Получив посты в управлении, они не умеют ими распоряжаться. Непонимание происходящего порождало в них повышенную подозрительность. Они запутались в отклонениях, перегибах, перекосах, уклонах. Безграмотность была той почвой, на которой расцветало насилие. В романе «Чевенгур» Андрей Платонов изобразил именно таких людей. Получив неограниченную власть над уездом, они в приказном порядке решили отменить труд. Рассуждали примерно так: труд— причина народных страданий, поскольку трудом создаются материальные ценности, которые приводят к имущественному неравенству. Стало быть, надо ликвидировать первопричину неравенства: труд. Кормиться же следует тем, что рождает природа. Так по своей безграмотности они пытаются действовать по законам теории первобытнообщинного коммунизма. У героев Платонова не было знаний и не было прошлого, им всё заменяла вера. С 30-х годов окликает нас Платонов своим особенным, честным и горьким, талантливым голосом, напоминая, что путь человека, при каком бы социальном и политическом устройстве он ни пролегал, всегда труден, полон обретений и потерь. Для Платонова важно, чтобы не был разрушен человек. Трагически завершается жизнь одного из самых значительных платоновских персонажей, Саши Дванова из романа «Чевенгур». Путь героя к истине сложен. Саша Дванов рожден революцией, ею сформировано его коммунистическое сознание, его аскетизм, готовность к самопожертвованию во имя идеала, но идеалы героя слишком абстрактны, они чужды народу и не выдерживают поверки народной этикой. В романе с огромной художественной силой реализована мысль о противостоянии абстрактного коммунистического идеала, который приобрел черты казарменного коммунизма, и конкретной народной жизни, исковерканной идеями социального рационализма. Дванов, принадлежащий к типу героев-правдоискателей, не найдя истины в коммунистическом Чевенгуре, уходит из этого мира. Не случайно на протяжении всего романного действия1 ищет Сашу Захар Павлович, чтобы вернуть своего «заблудшего сына» домой, к народной жизни. Именно Захар Павлович является тем персонажем, которому можно дать платоновское определение «сокровенный». Он носитель народного идеала, каким этот идеал представляется художнику. «Сокровенные» платоновские герои несут в себе зерно народной жизни. Выработанное веками народное сознание сопротивляется рациональной схеме, рожденной «текущим моментом». Сокровенный человек сомневается, ищет правду, истину, озабочен стремлением «очеловечить» мир, помочь ближнему. Он, обладая природной зоркостью, оказывает сопротивление всему чуждому, наносному, противоречащему исконно народным представлениям о нравственности. Характерно, что в социальных утопиях Платонова функция «сокровенного» героя передана второстепенным или вовсе эпизодическим персонажам. И хотя они редко появляются в сюжетной канве повествования, их смысловая роль крайне велика. В большей мере такое наблюдение относится к роману «Чевенгур». Взять, к примеру, кузнеца Сотых и крестьянина по прозвищу Недоделанный. Оба они, являясь носителями народного сознания, трезво оценивают трагические события в стране и видят перспективу дальнейшего развития навязанного народу казарменного социализма. Недоделанный прозорливо предупреждает чужих, пришлых лю дей, одержимых идеей мгновенного социального переустройства, о страшных последствиях проводимой ими политики раскулачивания крестьян. Отчетливо мысль о неминуемом экономическом крахе политики текущего момента прозвучала и в разговоре Дванова и Копенкина с кузнецом Сотых, который в открытой резкой форме предсказал будущее: «И в партии у вас такие же негодящие люди… Ты говоришь — хлеб для революции! Дурень ты, народ ведь умирает — кому ж твоя революция останется?» В повести «Котлован» высокой смысловой нагрузкой отмечен эпизодический образ Ивана Крестинина. Сцена прощания старого крестьянина со своим хозяйством резко выделяется на фоне гротескного повествования своей реалистической выписанностью, усиливая трагичность звучания в повести темы коллективизации: «Старый пахарь Иван Семенович Крес-тинин целовал молодые деревья в своем саду и с корнем сокрушал их прочь из почвы, а его баба причитала над голыми ветками. — Не плачь, старуха, — говорил Крестинин. — Ты в колхозе мужи-ковской давалкой станешь. А деревья эти — моя плоть, и пускай она теперь мучается, ей же скучно обобществляться в плен». Обращает иа себя внимание прием, использованный здесь автором для усиления идеологического смысла эпизода: в то время как главные персонажи повести наделены лишь фамилиями, герой, появляющийся только в одной сцене, имеет фамилию, имя и отчество. Авторский умысел проявлен и в том, что имя Иван Крестинин созвучно словосочетанию Иван — крестьянский сын. В изображении платоновских героев нашли отражение многочисленные авторские интенции, порой скрытые от самого писателя. Тексты его произведений насыщены периодическими возвратами, пародийностью, повторяющимися приемами, лейтмотивами. В критике неоднократно указывалось на роль образа — символа дороги в художественной системе писателя. Почти все герои Платонова отправляются в путь искать «смысл существования». Характерно, что персонажи социальных утопий отчасти пародируют движение «сокровенных» героев. И Вощев, и Дванов бредут по дороге, приближаясь не к истине, а к смерти. «Одна открытая дорога», но которой отправился Вощев, ведет только в одно место — к котловану. Котлован в повести — овеществленная метафора строительства социализма, модель общественной структуры эпохи коллективизации, когда все силы были направлены на строительство «общего пролетарского дома», когда рабочие трудились до изнурения, забыв себя, а крестьяне, уцелевшие от голодной смерти, покидали родные места в поисках случайного заработка.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *