Мир природы в лирике Б. Л. Пастернака.

Про название книги Бориса Пастернака «Сестра моя – жизнь» Марина Цветаева, одчеркивая исключительность Пастернака, сказала, что так не говорят, так к жизни не обращаются. Так обращался к жизни – к брату солнцу, сестрам птицам, брату собственному телу – средневековый монах Франциск Ассизский. Пастернак знал об этом. И в наше время мироощущение Пастернака имеет определенные аналогии. Весь облик Пастернака – живое воплощение поэзии как удесятеренной восприимчивости, азряженной в ответном чувстве (в стихах). «Милый Пастернак, — писала ему Цветаева,— Вы – явление природы. Бог задумал Вас дубом, а сделал человеком, и в Вас ударяют все молнии (есть – такие дубы!)…» Художник, поэт – живой орган, живой центр восприятий. Итак, на первом месте – высочайшая восприимчивость, отзывчивость на нравственные впечатления, а не ревращение жизни в жизнь поэта. По убеждению Пастернака, подлинному искусству следует всегда «быть в зрителях и глядеть всех чище, восприимчивей и верней». В понимании Пастернака искусство – явление нравственной жизни. Достигнув высшей художественной зрелости, Пастернак объявляет единственной задачей искусства правду. Многосторонняя восприимчивость Пастернака (оберегая его от эстетства) обострила в нем внимание к фактам искусства. Музыка, поэзия, живопись были для него не вавилонским смешением языков, не разными языками, а единым языком искусства, в котором все слова равно ему доступны и равно понятны. Когда Пастернаку понадобилось дать «определение поэзии», он не нашел ничего другого как единым взглядом, и слухом, и осязанием – невыборочно, подряд – охватить окружающее: Это – круто налившийся свист, Это – щелканье сдавленных льдинок, Это – ночь, леденящая лист, Это – двух соловьев поединок. Это – сладкий заглохший горох, Это – слезы вселенной в лопатках, Это – с пультов и флейт – Фигаро Низвергается градом на грядку… («Определение поэзии») Уже в самом начале своего поэтического творчества, при всей тяге к «оригинальности поневоле», Пастернак, сочиняя стихи, составившие книгу «Близнец в тучах», искал в поэзии прежде всего одержательности. В автобиографии он в полушутливой, почти озорной форме сам ыразил особенность своей поэтической работы того времени: «Я ничего не выражал, не отражал, не отображал, не изображал». Человек познает мир через собственную личность, страсть. Человек познает себя через неприложность общего хода вещей. Врачующая неприложность мира – сколько раз писал о ней Пастернак: На свете нет тоски такой, Которой снег бы не вылечивал. («Январь 1919 года») Открытие мира у Пастернака всегда есть восстановление единства мира. В «Охранной грамоте», вспоминая свои ранние годы, Пастернак подробно описал, как рождается поэзия из перебоев жизненных рядов, из взаимодействия одних явлений и чувств – тех, которые забегают вперед, — с другими, которые отстают. В самом начале поэтического пути, в 1912 году, он нашел для выражения своей эстетической позиции очень емкие слова: И, как в неслыханную веру, Я в эту ночь перехожу, Где тополь обветшало-серый Завесил лунную межу, Где пруд как явленная тайна, Где шепчет яблони прибой, Где сад висит постройкой свайной И держит небо пред собой. («Как бронзовой золой жаровень…»). Поэт в зрелые годы напишет: Я понял жизни цель и чту Ту цель, как цель, и эта цель – Признать, что мне невмоготу Мириться с тем, что есть апрель, Что дни – кузнечные мехи И что растекся полосой От ели у ели, от ольхи К ольхе, железный и косой, И жидкий, и в снега дорог, Как уголь в пальцы кузнеца, С шипеньем впившийся поток Зари без края и конца. Что в берковец церковный зык, Что взят звонарь в весовщики, Что от капели, от слезы И от поста болят виски. Идея безусловного приятия мира, основополагающая у Пастернака, — не отвлеченно-умозрительного свойства. Богатство мира вполне предметно, «подробно» и постигается шаг за шагом. Есть в «Сестре» стихотворение «Уроки английского», с той же внутренней композицией, открытой настежь – миру, природе. Используя мотивы шекспировских трагедий, Пастернак запечатлел в нем трагический и торжественный момент, когда от человека уходит суетность желаний, включая вчера еще самое важное – любовь, когда душа открывается целому творению и проникается вечностью. Когда случилось Дездемоне, — А жить так мало оставалось, — Не по любви, своей звезде, она – По иве, иве разрыдалась… …Когда случилось петь Офелии – А горечь слез осточертела – С какими канула трофеями? С охапкой верб и чистотела. Дав страсти с плеч отлечь, как рубищу, Входили, с сердца замираньем, В бассейн вселенной, стан свой любящий Обдать и оглушить мирами. Пастернак почти не писал стихов, которые можно конкретно и уверенно назвать пейзажными. В «Сестре» основные «темы» — природа, любовь, искусство, — как правило, ен существуют раздельно, дается сложное соединение, сплав из этих «тем». Природа служит наглядным эталоном естественности и полноты – такой момент в «Сестре» присутствует, но он не подчеркнут; природа, в сущности, — один из образов, даже синонимов жизни; разветвленная, многослойная метафора «жизнь – сад» участвует равно в структурной и философско-лирической концепции книги. Восприятие природы у Пастернака неразительно по точности и проникновению, но природа, будучи самым близким и полным синонимом жизни, не является в этом отношении чем-то исключительным и единственным. Открытое лирическое чувство (любовь) или мир вещей (вплоть до интерьера) выполняют ту же роль. Жизнь шире любого из этих образно-тематических рядов, и каждый из них, становясь непосредственным «предметом» стихотворения, как бы стремится представить и выразить всю жизнь, поэтому они практически взаимозаменяемы и тем более полно являют жизнь в своей совокупности, взаимопроникновении. И второе. Тема природы (осознанная именно как тема) почти неотвратимо порождает у поэтов натурфилософские вопросы: о саморазвитии природы, о начале и конце человека в ней, о стихии и разуме. Между тем самосознание человека – «мыслящего тростника» — чувство причастности природе и одновременно отделимости от нее – не характерно для Пастернака, точнее – он не дает этому чувству простора, воли, так или иначе трансформирует его. Поэтическое восприятие Пастернака позволило «во всем … дойти до самой сути», раскрыть сложные «вечные» темы.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *