Судьбы русской деревни 1950−90-х годов

Литература 50−90 годов XX века — необходимое и естественное звено в эволюции отечественной и зарубежной литературы. Одной из значительных тем, к которой обращались отечественные писатели, является тема русской деревни. Это вполне объяснимо: ведь в России деревенские жители всегда составляли большинство народа. История, социальный и нравственный опыт народа ярко и всесторонне раскрывались уже в произведениях писателей и поэтов XIX века. Начало реалистическому изображению деревенской жизни было положено Радищевым в «Путешествии из Петербургав Москву» и Пушкиным в его поэзии и прозе. Национальная самобытность и судьба русского крестьянства волновали также Гоголя, Некрасова, Салтыкова-Щедрина, Тургенева, Толстого, Лескова. Произведения, обращенные к теме русской деревни, становления русского национального характера, всегда встречали широкий отклик в литературе и обществе прошлого века. То же самое можно сказать и о произведениях советских писателей-«деревенщиков», стремившихся в послевоенное время, по словам Василия Шукшина, «рассказывать про душу». Душа российского крестьянина середины — конца XX века, его характер стали предметом ожесточенных споров писателей и читателей. Отметая идеологические споры о том, как надо жить и думать простому человеку, большинство писателей пришли к выводу, сформулированному Проскуриным: задача художника — «вбирать в себя нравственный опыт народа и, усиливая его, обогащая в душе, отдавать назад». Уловить главное в состоянии мира — задача не из легких. Но именно по этому пути, проложенному писателями-реалистами прошлого, пошли Проскурин, Залыгин, Белов, Абрамов, Шукшин, Астафьев, Распутин и писатели последнего десятилетия XX века. Два романа тетралогии Ф. Абрамова «Братья и сестры» и «Две зимы и три лета» полны войной, хотя сама война в них не показана. Мы вместе с героями переживаем боль, потери, тяжесть труда и бедности, долгого терпеливого мужества в разоренной и обедненной деревне. Враг не прошел по ней, но перед нами — ужасающая нищета и колхозное рабство, крепостная зависимость советских людей. Верный традициям народной жизни, Абрамов написал «эпос народной жизни», как назвала литературная критика цикл пекашинских романов. Четвертый роман тетралогии был назван писателем «Дом». В нем речь идет о 70-х годах, в которых все уже и сыты и не бедны, и вещей полны комнаты, и новые дома строятся, а радости особой почему-то нет. Жизнь словно топчется на месте в ожидании обновления. Недаром слово «дом» можно понимать и в прямом, и в переносном смыслах: пекашинский Дом, дом семьи, дом души. Зависимость человека от хода истории осознавалась Абрамовым столь же ясно, как зависимость человека от природы. Именно это и изображал писатель в пекашинском цикле. Критикуя нравственные устои общества, обнажая его антигуманную сущность, писатели призывают читателя вспомнить о тех вненациональных и вневременных принципах, которыми руководствовало человечество на протяжении своей истории. Герои В. Распутина из его «Последнего поклона» и «Прощания с Матерой» рассуждают о вере, совести, об ответственности человека перед собой, Богом и людьми за все, что его окружает. И они наивно благодарны жизни за то, что она есть, какой бы тяжелой она не была. Перед нами — нравственные люди, у которых слово не расходится с делом, а духовные ценности для них важнее сиюминутной выгоды. Писателям-«деревенщикам» свойственна психологическая углубленность в изображении характеров своих героев. Михаил и Григорий Пряслины из тетралогии Астафьева, Андрей Бородин из романа-хроники Можаева, с одной стороны, — обобщенные образы русских людей; с другой — воспринимаются нами как реальные люди, чьи горести и радости, боли и нравственные терзания волнуют также, как переживания наших близких.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *