Широкие пространства действия в «Слове о полку Игореве»

Для до монгольского периода в развитии литературы была характерна «эстетика дистанций» дистанций пространственных и временных. Чтобы быть эстетически ценным, явление должно было быть представлено в громадной перспективе, с далекого расстояния, как бы с птичьего полета. В летописях этого времени сопрягаются различные географические точки. Изложение событий перекидывается из одного княжества в другое. Наши представления о монументальности связывают эту монументальность с неподвижностью или, по крайней мере, с малой подвижностью. МонументальностьXI- XIII веков требовала другого — силы, выраженной в быстроте, способности преодолевать огромные пространства, энергии переездов, походов. Герои древнерусской литературы этого периода постоянно находятся в переездах, но переездах не мирных, а в переездах с войском — с «силою великой» («идоша князь в силе великой», «в силе тяжцей»). Это характерно не только для летописи, но и для «Поучения Владимира Мономаха», который, стремясь создать пример для остальных князей, говорит о своих переездах — походах и охотах. «Нестижды» (более ста) раз ездил он из Киева в Чернигов, гнался за Олегом Святославичем, глубоко вторгался в Половецкую степь. В «Слове» широкие пространства действия условно объединяются гиперболической быстротой передвижения героев. Их быстрота сказочная и фантастична. * Всеслав доткнулся копием до золотого престола киевского, отскочил от него лютым зверем. В полночь из Белгорода скрылся в синей ночной мгле, наутро же, поднявшись, оружием отворил ворота Новгорода, расшиб славу Ярослава… Всеслав-князь людей судил, князьям города уряжал, а сам в ночи волком рыскал: из Киева дорыскивал до петухов Тмуторокани, великому Хорсу (солнцу) волком путь перерыскивал. Святослав, словно вихрь, исторгнул поганого Кобяка из лукоморья, из железных великих полков половецких, и пал Кобяк в городе Киеве, в гриднице Святославовой. Размеры битвы русских с половцами охватывают всю степь благодаря слиянию природы с действиями людей: * перед битвой с половцами кровавые зори свет поведают, * черные тучи с моря идут… * быть грому великому, идти дождю стрелами с Дону великого… * Земля гудит, реки мутно текут, прах над полями несется. * После поражения войска Игоря широкая печаль течет по Руси. Не менее широки образы плача Ярославны. Ярославна в плаче обращается к ветру, веющему под облаками, лелеющему корабли на синем море, к Днепру, который пробил каменные горы сквозь землю Половецкую и лелеял на себе Святославовны насады до Кобякова стана, к солнцу, которое всем тепло и прекрасно, а в степи безводной простерло жгучие свои лучи на русских воинов, жаждою им луки скрутило, истомою им колчаны заткнуло. Там, где в искусстве динамика, там в нем и история. Движение в пространстве едино с движением во времени. В «Слове» сказывается необычайная чуткость к истории. Оно проникнуто историзмом, не тем, конечно, к которому мы привыкли сейчас, а к своему средневековому и опять-таки очень монументальному. Так называемый «лирический беспорядок», который в «Слове» выражается в том, что автор постоянно обращается от современных событий к воспоминаниям о прошлом, знаменует собой не только «смятенность чувств» автора, как бы не владеющего ходом своих мыслей, взволнованного событиями и поэтому вынужденного давать себе передышку в обращениях к прошлому, но свидетельствует о том, что поэтичность современности может быть достигнута только путем ее сопоставлений с прошлым. Автору «Слова» надо было дать обобщение ольговичей и всеславичей, как двух групп князей-крамольников. Ограниченный в средствах художественного обобщения законами художественного творчества эпохи развитого феодализма — творчества, замкнутого в кругу исторических фактов, автор «Слова» прибег к изображению родоначальников тех князей, обобщающую характеристику которых он собирался дать. Вот почему в «Слове» заняла такое большое место характеристика Олега Гориславича — родоначальника ольговичей и Всеслава Полоцкого — родоначальника полоцких всеславичей. Нельзя не видеть, что такая характеристика родоначальников князей, предложенная в качестве обобщающей характеристики их потомков, связана с очень сильным в русской политической жизни генеалогическим принципом. «Внук» того или иного князя считался естественным продолжателем его политики, наследником его притязаний, его «дедины». В русской междукняжеской политике боролись представители того или иного «гнезда», «племени»: всеславичи полоцкие с ярославичами, ольговичи с мономаховичами. Автор «Слова» использует образы, которые уже существовали в феодальном быту, в лексике военной, в народной речи и в народной поэзии. Художественное творчество автора «Слова» состоит во вскрытии того образного начала, которое заложено в устной речи, в специальной лексике, в символике феодальных отношений, в действительности, в общественной жизни и в подчинении этого образного начала общему идейному замыслу. Автор «Слова» пользуется той системой образов, которая заложена в самой общественной жизни и отразилась в речи устной, в лексике феодальной, военной, земледельческой, в символическом значении самих предметов, а не только слов, их обозначавших. Привычные образы получают в «Слове» новое звучание. Этот по-новому использованный знакомый уже читателю образ получает особенную убедительность. Русский читатель узнаёт в нем свое, близкое ему, выношенное своим собственным жизненным опытом. Образ, заложенный в «термине», автор «Слова» превращает в поэтический, подчиняя его идейной структуре всего своего произведения в целом. И в этом последнем преимущественно и проявляется его гениальное творчество. Неоднократно говорится в «Слове» о мечах, о стягах, о копьях, и каждый раз во всей их сложной феодальной символике. Меч в Древней Руси был символом войны, символом княжеской власти, символом чести. Олег мечом крамолу ковал — злоупотреблял своей княжеской властью; хинова, литва, ятвяги, деремела и половцы подклонили головы свои под харалужные мечи Романа и Мстислава — признали себя побежденными. Стягами в Древней Руси подавали знаки войску. Поднятый стяг служил символом победы, поверженный стяг — поражения. Автор «Слова» так призывает обе враждующие стороны — русских князей ярославичей и русских князей потомков Всеслава Полоцкого — признать свое поражение в междоусобной войне: «Уже понизите стязи свои, вонзите свои мечи вережени». В этом использовании феодальной символики, в умении показать ее поэтический блеск и значительность и состоит один из элементов особой доходчивости художественной формы «Слова» для читателей своего времени. Эстетические представления автора «Слова» все тесно связаны с тем главным, чем подарила нам его эпоха — монументальным историзмом. Этот монументальный историзм сделал «Слово» памятником настолько эстетически монолитным, что достаточно только процитировать из него несколько знакомых слов, чтобы читатель почувствовал себя встетически захваченным теми эмоциями, которые он вызывает.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *