Первые литературные опыты Бажова

В 1899 году Бажов окончил Пермскую семинарию – третьим по сумме баллов. Настало время выбора пути в жизни. Предложение поступить в Киевскую духовную академию и учиться там на полном содержании было отвергнуто юношей. Он мечтал об университете. Однако путь туда был закрыт. Прежде всего потому, что духовное ведомство не хотело терять свои «кадры»: выбор высших учебных заведений для окончивших семинарии был жестко ограничен: Дерптский, Варшавский, Томский университеты – вот и все. Бажов решил учительствовать в начальной школе д. Шайдурихи под Невьянском,в районе, населенном старообрядцами. Но инспектор потребовал, чтобы воспитанник духовной семинарии преподавал не только «светские» предметы, но и «Закон Божий». Бажов не мог на это согласиться. Такое согласие исключало возможность близости с местным населением и воздействия на него в духе щаповско-кельсиевской программы. Значит, здесь незачем было оставаться. Как раз в это время открылась вакансия в Екатеринбургском духовном училище. И Бажов вернулся туда – теперь уже в качестве преподавателя русского языка. Позднее Бажов пытался поступить в Томский университет, но не был принят. В Екатеринбурге возобновилась связь Бажова с давним его «старшим приятелем» Н. С. Смородинцевым. Ветеринар был интересным человеком, близким к народу. О широких духовных запросах свидетельствовала его обширная личная библиотека. В повести «Дальнее-близкое», выведя своего старшего товарища под именем Алчаевского, Бажов говорит о нем: «шумливый, кипучий, всегда чем- нибудь взволнованный». Один из героев повести Полиевкт Егорыч любовно называет его «Громилой». В. А. Бажова – жена Павла Петровича отзывалась о ветеринаре как о «человеке горячем». В 1911 году Бажов женился на выпускнице епархиального училища Валентине Александровне Иваницкой. Брак был основан на любви и единстве устремлений. В этом плане характерно не только школьное сочинение Валентины Иваницкой, цитированное выше, но и стихотворение Павла Петровича, преподнесенное им невесте в день свадьбы. Вот концовка этого стихотворения: Об руку смело идем мы вперед, Крепкую веру храня, — Рано иль поздно, а все же взойдет Русского счастья заря. Если же нам суждено не дойти, Оба погибнем на честном пути. Павел Петрович занимался изучением Великой Крестьянской войны. Его интересовала в пугачевском восстании идейная сторона дела – то, что у старообрядческой части восставших выражалось девизом: «крест и борода». Устойчивым был интерес Павла Петровича к этнографии, краеведению, фольклору. На протяжении полутора десятков лет Бажов во время летних каникул ходил или на велосипеде ездил по Уралу, знакомился с бытом и экономикой края, вел фольклорно-этнографические записи, рассчитывая заинтересовать ими Академию наук, и, что особенно существенно, изучал жизнь и настроения трудящихся. Когда началась первая мировая война, у Бажовых уже росли две дочери. В связи с материальными затруднениями супруги переселились в г. Камышлов, поближе к родственникам Валентины Александровны. Павел Петрович перевелся в Камышловское духовное училище. В одной из анкет (12.IV.1942 г.) Бажов сообщает, что в Камышловском училище он служил до апреля 1917 года, а затем – «работа по выборам. Совдеп, городская управа, уезд-исполком». 23 августа 1917 года он был избран городским головой, что со стороны лиц, «имеющих недвижимую собственность», немедленно вызвало протест, направленный ими в Пермь, губернскому комиссару Временного правительства. Авторы письма с возмущением сообщали, что «избранный городской голова П. П. Бажов с товарищем своим Н. А. Удниковым призывают рабочих Алафузовского завода к всеобщей забастовке», и требовали отменить выборы. Бажов писал, что в то время, несмотря на установившуюся уже связь с камышловскими большевиками – работниками паровозного депо Подпориным, Жуковым и др., он еще «партийно не определился». Действительно, до осени 1917 года он иногда, по его словам, «блокировался с левыми эсерами», что впоследствии, в 1933 году, послужило поводом для возбуждения персонального дела против Бажова. В своих письменных объяснениях Павел Петрович подтверждал, что в камышловских газетах он неоднократно был назван эсером, хотя «к партии эсеров никогда не принадлежал». В условиях засилья кадетов в Камышлове мнимое эсерство было формой маскировки для проведения большевистской линии. Бажов писал: «камышловские большевики группировались вокруг меня». Приведя многочисленные факты, говорящие о характере его деятельности, он утверждал: «моя работа шла по апрельским тезисам В. И. Ленина, а не по директивам эсеров». И далее: «…повседневная практика моей работы расценивалась как большевистская, и в по-Октябрьский состав уездного совдепа я проходил уже от большевиков». Членом коммунистической партии Бажов стал с 1 сентября 1918 года. Когда началась гражданская война, Бажов добровольцем вступил в Красную Армию, редактировал газету политотдела 29-й дивизии «Окопная правда», был секретарем партячейки штаба дивизии. Он отступал вместе с армейскими частями до Перми, где в ночь с 25-го на 26 декабря 1918 года был взят в плен белогвардейцами, а дней через пять бежал. Бежать пришлось на восток, в колчаковский тыл. Бажов дрался с белыми в сибирских партизанских отрядах. Под именем Бахеева» выполнял работу подпольщика-организатора и красного разведчика в районе города Усть-Каменогорска. 15 декабря 1919 года при его непосредственном участии партизанское соединение освободило город от белогвардейцев еще до подхода Красной Армии и восстановило там Советскую власть. Очень интересны эти горьковские поправки в очерке «Потерянная полоса». «Потерянная полоса» дает интересный материал для наблюдений над принципами использования Бажовым фольклорных текстов в 20-е годы. Этот период был для него и временем углубленного познания свойств и особенностей народной речи и постепенного формирования на этой основе собственного языкового стиля. Своеобразие бажовской манере письма уже в раннем творчестве придавали народно-поэтические средства художественной выразительности и изобразительности, а также просторечные и диалектные элементы. Бажов уже владел искусством живописи словом. Портретно-психологические и пейзажные зарисовки ему, безусловно, удавались. Тот же полусумасшедший «старик перед огромным артельным полем» – это незабываемо. Картина артельных полей в «Потерянной полосе» очень хороша: в ней передано безудержное буйство сил обновленной земли, их торжество. Удавались Бажову и образы-характеры, – пусть пока главным образом статичные. Но свободно владел Бажов средствами типизации лишь в документальных жанрах. Порой он еще не мог уйти из-под власти непосредственных наблюдений, подняться над ними и поэтому удавшиеся частности не умел подчинить общему. Бывало и так, что выразить общественный смысл одних и тех же явлений ему удавалось публицистическими средствами – и не удавалось образными. Так, в очерковой книге о деревне Дюбиной, в отличие от повести «Потерянная полоса», борьба за колхоз отображена правильно и достоверно. Поэтому, считая верным выдвинутый нами тезис, что Бажов-журналист порой не мог отойти от единичного факта и это затрудняло ему проникновение в суть, в смысл общественного явления, мы вместе с тем думаем, что объяснение особенностей «Потерянной полосы» и вообще некоторых ранних произведений Бажова должно быть расширено. Очевидно, увлеченность замыслом, возникшим из неполного, недостаточно широкого видения некоторых явлений действительности, в то время могла еще уводить внимание журналиста от существа реальных жизненных процессов. Значит, воплощение художественного замысла Бажову не всегда удавалось подчинить тому, что он уже хорошо знал о закономерностях общественной жизни. Однако это не мешало авторской позиции Бажова быть предельно ясной. Более того, его творчество носило ярко выраженный большевистский, наступательный характер. «Трудную, увлекательную, – по его словам, – дорогу» газетчика Бажов не считал еще тогда для себя дорогой в литературу. Но анализ его выступлений в газете дает возможность увидеть, как в неустанном труде во имя общих с народом великих целей, в повседневных и порой мучительных поисках в журналисте Бажове рождался художник. Бажов и не подозревал, в какой мере ему была необходима для будущего работа в «Крестьянской газете», ее миллионная аудитория и многотысячная армия селькоров.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *